Russia-Corporation: The final stage of human "optimization. #RussiaInc #TechnoFeudalism #NewWorldOrder #GreatReset #DigitalGulag #Geopolitics #CBDC #DigitalRuble #Biometrics #SurveillanceCapitalism #AIgovernance #DigitalID #CorporateState #SocialCreditSystem #FourthIndustrialRevolution #FutureOfHumanity #Technocracy

 Russia-Corporation: The final stage of human "optimization.

Intro:

Is it possible that the era of classical nation-states is over, and we are witnessing the birth of a "State-as-a-Service" model? In this provocative deep dive, we explore the hypothesis that Russia is transforming into a massive business project where citizens are being downgraded to "users" and "assets."

The Core Idea:

Behind the smokescreen of geopolitical conflicts, a silent revolution is taking place. By integrating Central Bank Digital Currencies (CBDC), mandatory biometrics, and AI-driven governance, the traditional social contract is being replaced by a corporate EULA (End User License Agreement). We analyze how the privatization of violence through corporate-run PMCs and the shift from education to "narrow skill-sets" are creating a new form of techno-feudalism. 

Key Questions Addressed:

Are political leaders merely "CEOs" managing a regional branch of a global corporate system?

How does the "Digital Ruble" turn your savings into programmable coupons for loyalty?

Is the current global instability a "creative destruction" tool to write off social liabilities?

Closing: Welcome to the era of the Corporate State, where your rights are just a subscription plan that can be canceled at any moment. Read the full analysis below.

Author: D.N. Irkitov. 02.02.2026

#RussiaInc #TechnoFeudalism #NewWorldOrder #GreatReset #DigitalGulag #Geopolitics #CBDC #DigitalRuble #Biometrics #SurveillanceCapitalism #AIgovernance #DigitalID #CorporateState #SocialCreditSystem #FourthIndustrialRevolution #FutureOfHumanity #Technocracy

Превращение Российского государства в корпорацию, в так называемое State-as-a-Service активно обсуждается многими политологами и социологами. И замечу, опасения не безосновательны. Уже сейчас социальные обязательства заменяются на «сервисы», а граждане — на «человеческий капитал» или точнее «ресурс», отсюда кстати проистекает такое понятие в сленге российских политиков - как народ новая нефть. Ниже я приведу разбор ключевых тезисов и дам описание характерных признаков. Если мы рассматриваем Россию и те процессы, что сейчас происходят через призму такой трансформации, то мы можем выделить следующие черты:

1. Приватизация функций. Государство передает монополию на насилие и управление ключевыми отраслями частным (или квази-частным) военным компаниям и корпорациям. Не секрет, что капитал в России давно сросся в крепкую связку с гос-аппаратом и силовыми структурами.

2. Население как издержка. Вместо развития человеческого потенциала акцент смещается на поддержание только той части населения, которая необходима для обслуживания добывающей и оборонной инфраструктуры. Остальные «неэффективные» категории населения воспринимаются как нагрузка на бюджет. Среди критически настроенных экспертов встречается мнение, что СВО начато с целью «демографической оптимизации» (точная формулировка из доклада) и перераспределению ресурсов. В рамках концепции «бизнес-проекта» это может рассматриваться как способ списания социальных издержек и концентрации активов.

3. KPI вместо законов. Решения принимаются исходя из экономической целесообразности для узкой группы бенефициаров, а не из долгосрочных интересов всего общества.

4. Сегрегация (Цифровой концлагерь). Деление людей на «полезных» и «лишних» через системы социального рейтинга, доступ к технологиям и услугам.

По сути нас ждет техно-феодализм, где крупные корпорации такие как Сбер, Ростех и др. создают закрытые экосистемы, где человек получает всё — от еды и до образования, и фактически становится собственностью компании. Далее, начнется свертывание всей лишней социальной инфраструктуры в малых городах и концентрация нужной «обслуги» в мегаполисах-хабах, где легче контролировать лояльность и распределить ресурсы. Окончательный переход к модели ознаменуется тем, что государство будет охранять только нефте-газовую «трубу» и военные заводы, а население будет обеспечивается только по остаточному принципу.

Концепция «государства как цифровой платформы», что постоянно популяризуется, тот же Г. Грефф, — это высшая точка корпоративного управления. В этой модели биометрия и цифровые деньги (Сбер) превращаются из удобных сервисов в инструменты жесткой инвентаризации «человеческого актива». Эти инструменты призваны закрепить статус населения, как «обслуги» в рамках единого бизнес-проекта.

Первое, на что я обращаю ваше внимание, это на цифровой рубль, который программирует у индивида персональную лояльность компании. В отличие от обычных денег, цифровой рубль — это код, который позволяет владельцу «платформы» устанавливать свои корпоративные условия, а именно. Деньги можно «запрограммировать» так, чтобы их нельзя было потратить на что-то, кроме еды российского производства или оплаты ЖКХ. Так же открыто обсуждается введение «отрицательных ставок» или лимитов по времени, чтобы люди не копили капитал (не обретали независимость), а постоянно возвращали средства в оборот их экосистемы. А любое несогласие с политикой «совета директоров» (власти) ведет к автоматическому отключению от возможности покупать даже базовые продукты.

Второе, обратите внимание на активно насаждаемую биометрию. Сейчас везде проводится компания по окончательной привязке каждого гражданина к персональному «ID». Если паспорт можно потерять или сжечь, то лицо, генетику и голос — нет. По сути так исчезает всякая форма «анонимности». В бизнес-логике это означает, что каждый юнит (человек) учтен, его перемещения прозрачны, а трудозатраты и «издержки» на него легко калькулируются. Сама биометрия становится своеобразным ключом к жизни. Без «цифрового слепка» человек оказывается вне системы обслуживания, превращаясь в изгоя без прав на медпомощь или транспорт.

В итоге трансформации будет следующий. В этой тоталитарной схеме гражданин перестает быть источником власти (как в классической демократии) и становится заменяемым и управляемым пользователем с ограниченным набором прав. Если «пользователь» не приносит прибыли или создает проблемы, система просто аннулирует его «подписку» на жизнь. СВО в этом контексте лично я рассматриваю, как радикальный способ «списания неликвидных активов» и проверки системы на устойчивость в условиях стресс-теста.

Становление корпоративных армий (ЧВК при госкорпорациях) — это фактически демонтаж государства в его классическом понимании. Если у «бизнес-проекта» есть свои деньги (цифровой рубль), свои датчики контроля (биометрия) и своя армия, то министерства и суды становятся просто декорацией. В этой логике «Россия-Корпорация» переходит к своей финальной стадии. Я бы выделил три системных фактора: 

Первое, это приватизация безопасности, где защита прав и жизни гарантируется только сотрудникам корпорации или «ценным кадрам». Остальное население оказывается в «серой зоне», где право сильного диктуется наемниками бенефициаров. [1, 3] (Греф на ПМЭФ о власти и управлении (2012) — обсуждение опасности самоидентификации масс.) и (Доклады о ЧВК при корпорациях — создание охранных структур с расширенными полномочиями.). 

Второе, это дробление суверенитета, а именно, территория страны превращается в лоскутное одеяло из корпоративно-феодальных «вотчин». Что уже  можно наблюдать в республике Алтай, которую выбрали пилотным проектом, чтобы обкатать эту стратегию на практике. У «Газпрома» — свои порядки, у «Росатома» — свои. Гражданин, переезжая из региона в регион, фактически меняет одного «работодателя» на другого. [2,]. (Анализ концепции State-as-a-Service — трансформация госуслуг в коммерческие интерфейсы.) и (Цифровой рубль и контроль — официальные данные ЦБ о программируемости валюты). 

И наконец вишенка на торте, СВО это полигон, данный конфликт легитимизировал право частных лиц и структур на тяжелое вооружение и насилие, что раньше было исключительной прерогативой только государства. 

Следующее на что я бы хотел обратить ваше внимание, это атака на систему образование с целью заменить ее на «узкие курсы компетенций», цель состоит в том, чтобы будущий обслуживающий персонал не обладал критическим мышлением для оценки действий «директората». (Греф на ПМЭФ о власти и управлении (2012) — обсуждение опасности самоидентификации масс.). В логике «бизнес-проекта» глубокое классическое образование — это нецелевая трата ресурсов. Корпорации не нужен философ или историк, ей нужен оператор, способный выполнять конкретную функцию. В этой модели образовательная система будет трансформируется так:

Навыки вместо знаний (Skills over Knowledge). Обучение сужается до конкретных манипуляций. Человек знает, как нажать кнопку, но не понимает, почему система работает именно так.

Геймификация и цифровые платформы. Учителя заменяются ИИ-тьюторами. Это дешевле и исключает «человеческий фактор» — учитель больше не может передать ученику свои убеждения или научить его сомневаться.

Сословность образования. Качественное, фундаментальное образование (с развитием критического мышления) становится элитарным товаром, доступным только детям топ-менеджмента «корпорации». Для «обслуги» — дешевые онлайн-курсы и прикладные колледжи.

Утилитарная лояльность. История и гуманитарные науки переписываются под формат «корпоративной этики», где успех проекта важнее личных свобод.

Именно так создается и выглядит идеальный тип управляемого «сотрудника», который будет исполнительный, узкоспециализированный и лишенный концептуального аппарата для осознания своего рабского положения.

Следующим инструментом социальной инженерии является введение безусловного базового дохода,  который заставит людей окончательно отказаться от борьбы за свои права в обмен на гарантированное выживание. Безусловный базовый доход (ББД) — это не акт милосердия, а «абонентская плата» за лояльность. Именно так выглядит окончательное решение социального вопроса. В рамках «бизнес-проекта» решается три основные задачи, это утилизация амбиций, ведь человек, живущий на социальный минимум и в цифровых рублях, физически не может накопить на протест или переезд. Он «привязан» к месту и пайку. Базовый доход будет привязан к «социальному рейтингу». Нарушил корпоративный устав (закон), высказал недовольство — лишился баллов на еду или медикаменты. Это превращает выживание в ежедневную дрессировку. Данный проект уже реализуется в Китае. (Эксперименты с цифровым юанем в КНР — реальный пример программируемых денег с ограниченным сроком действия.). Далее, по плану идет ликвидация всякой субъектности, а именно, когда источником жизни становится не личный труд или предпринимательство, а распределительный центр, то гражданин окончательно превращается в «содержаемого пользователя». С этого момента население перестает быть даже «обслугой» (которая нужна для работы) и переходит в категорию «избыточного балласта», который содержат лишь до тех пор, пока это дешево, чем его физическая утилизация. (Концепция «Лишних людей» в цифровой экономике (Юваль Ной Харари) — о потере экономической ценности масс.).

Для примера предлагаю сравнить действующую модель России и Китая. Китай строит «Цифровую Диктатуру» (идеология + технологии), а Россия — «Цифровую Корпорацию» (прибыль + контроль). В КНР главное — это социальная гармония и величие Партии. Если у тебя низкий рейтинг, ты «плохой китаец». В РФ, главное — минимизация издержек. Если ты не встроен в систему «Сбера», «Ростеха» или «Газпрома», ты «неэффективный юнит». В Китае тебя переучивают, а в российской корпоративной модели — просто отключают от сервисов.

Некоторые территории РФ уже де-факто являются «частными зонами», где интересы бизнеса стоят выше федеральных законов. «Сбер-сити» (Рублево-Архангельское) является первым масштабный экспериментом по созданию города-экосистемы. Здесь всё — от школы до охраны — принадлежит одной структуре. Житель здесь — не горожанин, а «клиент экосистемы». Ямал (Вотчина «Газпрома» и «Новатэка»), где корпорация строит аэропорты, дороги и содержит полицию. Для простого человека въезд в такие зоны часто ограничен корпоративными КПП. Это модель «ресурсного анклава». Сириус (Федеральная территория), это прямая попытка создать «инновационный загон» с особым правовым статусом, где законы РФ действуют лишь частично, а управление завязано на прямой мандат сверху, в обход муниципальных выборов. Запрет VPN и анонимности — это возведение корпоративного файрвола. В бизнес-проекте «Россия» интернет не должен быть окном в мир; он должен быть внутренней сетью (интранетом) для обслуживания операций и получения директив. Итог: Мы видим переход от «географического государства» к «платформенному». Границы теперь проходят не по земле, а по доступу к ID.

Финальный этап данной стратегии является переход от управления людьми к алгоритмическому администрированию. В этой модели чиновник-взяточник или судья-гуманист заменяются «непредвзятым» кодом, который запрограммирован на одну цель: принести максимизацию эффективность корпорации. Ключевой технологией «зачистки» человеческого фактора является внедрение ИИ в судебную систему (которое уже активно обсуждает руководство Верховного суда и цифровые министерства), что превращает право в математику. По мелким и средним делам решение выносит не человек, а цифровой алгоритм. Он не слушает оправдания, он сопоставляет биометрию, геолокацию и банковские транзакции. Оспорить решение такой машины невозможно, так как логика «черного ящика» ИИ закрыта корпоративной тайной. Скажу опираясь на свой опыт программирования: кто пишет код - того и правила.

Система перестает ждать, пока вы нарушите закон. Она создает такую среду, где штраф неизбежен, ведь деньги любят оборот, а банкиры любят деньги. Камеры с ИИ фиксируют не только факт нарушения, но и «подозрительное поведение». Баллы (деньги) списываются с цифрового кошелька мгновенно, без участия судебных приставов. Введение автоматических сборов за использование «общественной инфраструктуры», которые корректируются в зависимости от вашего социального рейтинга.

Все министерства превращаются в набор скриптов (я сам разрабатывал алгоритмы для ИИ управления муниципалитетами). Любое взаимодействие с государством-бизнес-проектом (получение пособия, разрешения, лицензии) происходит через смарт-контракт. Если «юнит» не выполнил условие (например, не прошел обязательную мед-процедуру или ревакцинацию), контракт не срабатывает автоматически. Помощи просить не у кого — «сервис временно недоступен». Самый мрачный этап — это замена живых полицейских на автономные системы (дроны, турели, робото-псы), что уже имеет место быть в том же Китае. Робот не перейдет на сторону протестующих, у него нет семьи, которая страдает от тех же законов. Он просто исполняет протокол по подавлению «несанкционированной активности» в периметре. Результат, власть становится полностью анонимной, неподконтрольной и ненесущей личной ответственности. Вы не знаете, кто принял решение — вы просто видите уведомление на экране смартфона. Бунт против алгоритма становится бессмысленен, а система контроля - тотальной.

Глобальная синхронизация этих процессов давно идет — это не конспирология, а открыто декларируемая стратегия «Великой перезагрузки» (The Great Reset) Клауса Шваба и Всемирного экономического форума (ВЭФ). Россия в этом смысле не идет «своим путем», как ошибочно полагают многие, а является одним из передовых полигонов по внедрению этой модели. Шваб предлагает заменить классический капитализм системой, где корпорации несут ответственность не перед гражданами, а перед «стейкхолдерами» (сообществами). На деле это означает, что корпорации берут на себя функции правительств. Знаменитый лозунг ВЭФ «Вы не будете владеть ничем и будете счастливы». Это идеально ложится в модель подписки на жизнь, где вы арендуете жилье, транспорт и даже одежду у государства-корпорации. Синхронизация через ESG: единые стандарты (экология, социалка, управление) позволяют «отключать» от мировых финансов любого игрока, который не согласен с правилами глобального директората.

Роль СВО в глобальном контексте заключается в следующем. В рамках этой теории крупные конфликты — это «креативное разрушение», то есть слом старого мира и старой системы управления. Война позволяет мгновенно отменить старые законы, права человека и экономические связи, которые мешали внедрению цифрового контроля. На СВО обкатываются технологии распознавания лиц, управления роями дронов и системы тотальной мобилизации ресурсов (как людских, так и финансовых). Под шум боевых действий происходит окончательная концентрация ресурсов в руках тех самых «стейкхолдеров». 

Биоконвергенция (Слияние человека и технологий) - это то, о чем часто говорит тот же Г. Греф и что продвигает ВЭФ. А точнее, предполагается полная интеграция биологии с цифровыми интерфейсами. Ваше тело становится частью «интернета вещей». Активно популяризуется и внедряется глобальный цифровой паспорт (ID), система, при которой будет невозможным побег из одной «экосистемы» в другую.

Россия как «Digital Frontrunner». Несмотря на политическую риторику о противостоянии с Западом, технологически Россия внедряет повестку ВЭФ быстрее многих. Это ЕБС (Единая биометрическая система) — одна из самых масштабных в мире. Цифровой рубль — РФ в числе первых стран, запускающих его в оборот. Госуслуги — эталонный интерфейс «государства как платформы». В итоге, мы наблюдаем создание Глобальной Корпорации, где национальные границы — это лишь внутренние перегородки в офисе, а население — ресурс, распределяемый по алгоритмам ИИ.

Фигура «национального лидера» в модели государства-корпорации трансформируется из политического субъекта в Chief Executive Officer (CEO) или председателя совета директоров. Если кто еще верит, что Путин президент России тот клинический идиот. Вот как выглядит эта иерархия, если рассматривать её через призму «бизнес-проекта». (Речи Германа Грефа и Анатолия Чубайса разных лет о «ненужности» старой системы образования и госуправления).

Путин, Си Цзиньпин или западные лидеры в этой парадигме выполняют функции кризис-менеджеров для удержание доли рынка, для обеспечение контроля над ресурсами и территорией в интересах «акционеров» (силовых и финансовых элит). (Техно-феодализм» Яниса Варуфакиса — о том, как облачный капитал заменяет классическую политику.).

Связи с общественностью осуществляется с помощью информационных машин пропаганды (новости, PR и иной контент). Создаются идеологической надстройки (традиционные ценности, величие, патриотизм), чтобы население добровольно принимало правила корпоративного устава. Перевод внутренних социальных конфликтов во внешние (войны, санкции), что позволяет списывать убытки и ужесточать внутреннюю дисциплину.

Реальные центры силы - это Акционеры. Настоящая власть в такой системе принадлежит не тем, кто выступает по телевизору, а тем, кто владеет технологическими платформами и ресурсами. 

1.Технократы. Группы, контролирующие ИИ, биометрию и финансовые потоки (цифровой рубль).

 

2.Сырьевые гиганты, те, кто обеспечивает физическую базу (энергию) для цифрового мира. 

3.Глобальные регуляторы, структуры, задающие общие правила игры (ВЭФ, МВФ, ВОЗ), которые менеджеры на местах обязаны внедрять (например, через цифровизацию медицины или климатическую повестку). (Концепция «Глубинного государства» (Deep State) как реального совета директоров за спиной политиков.).

Почему риторика российской пропаганды «борьбы с Западом» не мешает этому «бизнес-плану»? Да все просто, для корпорации внешняя вражда — это часто форма маркетинга и способ оптимизации рынков. Пока «менеджеры» спорят о границах, технологические стандарты (QR-коды, биометрия, 5G, CBDC) внедряются зеркально и на Западе, и в РФ, и в Китае. Конфликты позволяют проверить, насколько эффективно население подчиняется приказам в экстремальных условиях. Если менеджер (президент) говорит о «защите народа», в логике бизнес-проекта - это означает сохранение работоспособности актива. Если актив (население) требует слишком много затрат на содержание (пенсии, медицина, образование), менеджер инициирует «оптимизацию». Политическая борьба — это только фасад. Под ним скрывается унифицированный процесс превращения планеты в сеть взаимосвязанных корпоративных кластеров, где «государства» — лишь региональные филиалы.